Рубрика "Секретные общества. Тайные ордена. Закрытые собрания"

Материал из Наследие
Перейти к: навигация, поиск

В Заглавную страницу проекта "Наследие"

Символ тайного общества.jpg

Цели и задачи рубрики[править]

В начало страницы

Рубрика предназначена для сбора информации и осмысления значения проблемы, поставленной Джоном Фицджеральдом Кеннеди в своей речи "Президент и пресса" в Нью-Йорке в отеле "Уолдорф-Астория" 27 апреля 1961 года, о разрушительном влиянии на государства и населяющие их народы со стороны секретных обществ, тайных орденов и закрытых собраний.

Постановка проблемы[править]

«Президент и пресса». Обращение Джона Кеннеди к Американской ассоциации издателей газет, г. Нью-Йорк, 27 апреля 1961 г.[править]

В начало страницы

Президент Кеннеди выступал во время ежегодного ужина Ассоциации рекламных агентств, который проходил в гостинице «Уолдорф-Астория» в Нью-Йорке. Его вступительная речь, которая начиналась словами «Уважаемый Председатель» была адресована Палмеру Хойту, редактору и издателю газеты «Дэнвэр Пост», организатору ужина.

Текст данного документа на английском языке подготовлен для публикации в интернете Герхардом Питерсом и Джоном Т. Вулли в Проекте, посвящённом президентам Америки.

Проектом "Наследие" с него сделан перевод на русский язык, который представлен ниже.

Президент и Пресса.jpg

Текст[править]

В начало страницы

Уважаемые Председатель, дамы и господа!

Для меня большая честь выступать перед вами сегодня.

Сейчас на вас возлагается большая ответственность. Статья, которая недавно попалась мне, заставила меня задуматься о том, что все тяготы нашей жизни отражаются на вашей деятельности.

Вероятно, вы помните, что в 1851 году «Нью-Йорк Геральд Трибьюн» при поддержке Хораса Грили (Horace Greeley) приняло на работу малоизвестного журналиста по имени Карл Маркс.

Нам хорошо известно, что иностранный корреспондент Маркс, оставшийся без всяких средств к существованию, семья которого была больна и недоедала, постоянно просил Грили и главного редактора Чарльза Дана (Charles Dana) повысить его огромный гонорар, который составлял 5 долларов США за опубликованную статью. Маркс и Энгельс неблагодарно называли гонорар «самым низким обманом мелких буржуа».

После того, как все прошения о повышении были отклонены, Маркс приступил к поиску новых способов заработать на жизнь и обрести славу. В конечном итоге разрыв отношений с «Нью-Йорк Геральд Трибьюн» стал причиной того, что Маркс посвятил весь свой талант тому, что стало причиной зарождения ленинизма и сталинизма, начала революции и «холодной войны».

Если бы редакторы-капиталисты нью-йоркской газеты отнеслись к Марксу более гуманно, если бы он продолжил работать в качестве иностранного корреспондента, возможно, история сложилась бы иначе. Я надеюсь, что все издатели извлекут урок и вспомнят эту историю, если им поступит просьба оплатить счёт на расходы от никому неизвестной и очень бедной газеты.

«Президент и пресса», именно это название я выбрал для своего обращения. Вероятно, кто-то скажет, что более уместной оказалась бы другая формулировка «Президент против прессы». Но такой заголовок неверно отразил бы мой сегодняшний посыл.

Однако надо признать, что, совсем недавно известный иностранный дипломат потребовал, чтобы Государственный департамент США опроверг нападки, которым подвергся его коллега со стороны отдельных изданий. В этом случае нам потребовалось рассказать о том, что Администрация не несёт ответственности за прессу, которая уже дала понять, что она не отвечает за действия Администрации.

Тем не менее, сегодня я не преследую цель обрушить шквал критики на прессу, освещающую события в соответствии с интересами какой-либо партии. На самом деле, за последние несколько месяцев мне практически не поступало жалоб о её предвзятом отношении к политикам, за исключением нескольких членов Республиканской партии. Кроме того, я не ставлю перед собой цель провести обсуждение или выступить в защиту трансляций пресс-конференций Президента по телевидению. Я считаю, что очень выгодно иметь 20 000,000 американских граждан, которые наблюдают за пресс-конференциями, если можно так выразиться, в которых принимают участие критически настроенные, эрудированные и сдержанные корреспонденты из Вашингтона.

В конечном счёте, я не пытаюсь дать оценку действиям прессы относительно частной жизни президента и его семьи.

Если в последние несколько месяцев репортёры и фотографы Белого Дома регулярно ходили на службу в церковь, однозначно, это пошло им только на пользу.

С другой стороны, я отдаю себе отчёт в том, что ваши сотрудники и фотографы информационных агентств могут пожаловаться на то, что они потеряли те привилегии, которыми они пользовались в те времена, когда они играли в гольф.

Следует отметить, что мой предшественник, в отличии от меня, не имел ничего против фотографий, на которых кто-то демонстрирует свои навыки игры в гольф. Но в то же время он никогда не был агентом спецслужб. Сегодня я бы хотел более взвешено подойти к вопросу отношений с издателями и авторами.

Я бы хотел затронуть тему нашей ответственности перед лицом общей угрозы. События прошлых недель говорят нам о том, что у некоторых возникли определённые трудности. Масштабы этой угрозы отчётливо прослеживались в течение многих лет. Мы можем надеяться, что в будущем сможем снизить эту угрозу или жить с ней, нельзя закрыть глаза на её важность и все трудности, которые связаны с поддержанием жизнедеятельности и обеспечением безопасности. Это испытание, которое нам предстоит преодолеть не совсем привычными способами во всех сферах нашей жизни.

Это сложнейшее испытание, которое ложится на наше общество и предъявляет два требования для президента и для прессы. Казалось бы, мы противостоим друг другу, но нам необходимо найти общий язык и способ взаимодействия, чтобы преодолеть угрозу, нависшую над нашей страной. Во-первых, я говорю об увеличении общедоступности информации, а, во-вторых, о необходимости сохранения государственной тайны.

I.

Само понятие «секретность» противоречит свободному и открытому обществу. Мы, по своей природе и исторически, — народ, противостоящий секретным обществам, тайным орденам и закрытым собраниям. Мы давно решили, что опасность чрезмерного и необоснованного сокрытия реальных фактов намного превосходит опасность, о которой говорят в качестве оправдания. Даже сегодня мало что можно противопоставить угрозе, которую представляет собой закрытое общество с его спорными ограничениями. Даже сегодня мало пользы от гарантии сохранения нации, если наши традиции не выживут вместе с нами.

Существует очень серьёзная опасность того, что необходимость усиления безопасности будет использоваться теми, кто стремится расширить её значение вплоть до официальной цензуры и укрывательства. В силу своих полномочий я намерен не допустить этого. И ни один чиновник моего правительства, вне зависимости от занимаемой должности, гражданский или военный, не должен трактовать мои слова здесь и сегодня как оправдание цензуры новостей, подавления инакомыслия, сокрытия наших ошибок или утаивания от прессы и общественности фактов, которые они имеют право знать.

Но я прошу каждого издателя, каждого редактора и каждого журналиста нашей страны пересмотреть свои собственные стандарты и понять природу опасности, угрожающей нам. Как правило, в военное время правительство и пресса объединяли свои усилия, предъявляя высокие требования к себе, чтобы предотвратить несанкционированное раскрытие информации противнику. Во времена, когда нам угрожает явная и непосредственная угроза, суды постановили, что привилегии, которыми наделяет Первая поправка к Конституции США, отойдут на второй план, в приоритете будет национальная безопасность.

На сегодняшний день войну ещё не объявляли. Однако, каким бы жестоким ни было противостояние, оно будет отличаться от того, к чему мы привыкли. Образ жизни, который мы ведём, подвергается критике. Количество тех, кто называет себя нашими врагами, постоянно растёт во всём мире. А жизнь наших союзников находится в опасности. Тем не менее, до сих пор нам никто не объявлял войну, чужие войска не пересекали наши границы, а ракеты не были выпущены.

Если пресса ждёт объявления войны вместо того, чтобы предъявить более высокие требования к себе, которые так необходимы в условиях военных действий, мне остаётся констатировать, что никакие войны не представляли ранее такой угрозы для нашей безопасности. Если вы ждёте появления «явной и непосредственной угрозы», мне остаётся одно — говорить о том, что опасность никогда не была такой явной и неминуемой.

Правительство, люди, каждый бизнесмен, профсоюзные лидеры и газеты должны пересмотреть свои взгляды, изменить тактику действий, цели. По всему миру нам противостоит монолитный и безжалостный заговор, который, полагаясь на тайные средства, расширяет сферу своего влияния проникновением вместо вторжения, свержением власти вместо выборов, запугиванием вместо свободы выборов, партизанами ночью, а не армией днём. Эта система мобилизовала огромные человеческие и материальные ресурсы для построения крепкой и высокоэффективной машины, которая способна выполнять военные, дипломатические, разведывательные, экономические, научные и политические операции.

Их подготовка утаивается, а не обнародуется. Их ошибки скрываются, а не оглашаются. Их диссиденты замалчиваются, а не восхваляются. Их расходы не обсуждаются, слухи не публикуются, а секреты не раскрываются. Они дирижируют Холодной войной. Другими словами, это военная дисциплина, которую никакая демократия не желала бы и не надеялась бы осуществить.

Тем не менее, любое демократическое государство признает необходимость существования ограничений, которые необходимы для национальной безопасности. Вопрос, который остаётся открытым — стоит ли неукоснительно следовать им, если мы стоим перед лицом угрозы или неминуемого вторжения.

Всё дело в том, что враги нашего государства открыто заявляют, что получают информацию в газетах вместо того, чтобы нанимать агентов, которые добывают её путём хищения, подкупов или шпионажа. Они утверждают, что информацию о подготовке тайных операций против врагов может узнать любой, кто прочитает газету, как союзник, так и неприятель, что размеры, готовность, местоположение и характер наших сил и орудий, а также наши планы и стратегии их использования были точно указаны прессой и другими новостными СМИ в достаточной степени для иностранного государства, и об этом говорит по крайней мере один случай публикации данных, относящихся к секретному способу отслеживания местоположения спутников и их изменений, на который было потрачено большое количество времени и денег.

Газеты, которые публиковали эти сообщения, являются лояльными, патриотическими, ответственными и действующими из лучших побуждений. В случае, если бы мы начали прямые военные действия, безусловно, они бы не стали это публиковать. Но, ввиду отсутствия открытого военного противостояния, для них важнее проверка степени профессионализма своих корреспондентов, чем контроль уровня национальной безопасности. Сегодня я задаю вам вопрос, стоит ли повторять это вновь.

Только вам предстоит дать ответ на этот вопрос. Ни один государственный служащий не ответит на него за вас. Ваша воля не должна ограничиваться рамками любой государственной программы. Но я не смогу исполнить свой долг перед страной и выполнить все свои обязательства, которые мы должны исполнить с помощью всех доступных средств, если я не обращу ваше внимание на данную проблему и на необходимость поиска взвешенного решения.

Я неоднократно упоминал раннее, об этом писали газеты: сейчас настали времена, когда каждый гражданин должен чем-то жертвовать и быть предельно требовательным к себе. Каждого из нас призывают сравнить те права и блага жизни, которыми он наделён, с обязательствами, которые он должен выполнять для общего блага. Я не могу поверить, что те, кто работает в издательском бизнесе, считают, что этот призыв на них не распространяется.

В мои планы не входит начать информационную войну, которая позволит мне контролировать СМИ. Я не предлагаю ввести новые виды цензуры или классификацию степеней защиты информации. У меня нет простого ответа на вопрос, который я ставлю перед вами. Я бы не стал навязывать своё мнение, если бы знал его. Но я прошу журналистов и представителей СМИ в нашей стране пересмотреть отношение к своим служебным обязанностям, задуматься о степени и характере существующей опасности и учитывать необходимость проявления сдержанности перед лицом опасности, которая угрожает всем нам.

Каждая газета задаёт себе вопрос по каждому сообщению: «Является ли это новостью?» Я всего лишь хочу предложить задать ещё один вопрос: «Является ли это сообщение предметом национальной безопасности?» Я надеюсь, что каждый профсоюз, предприниматель и государственный служащий на всех уровнях задаёт себе этот вопрос в рамках своей деятельности и подвергает информацию той самой строгой проверке.

А если американская пресса предложит вариант действий или способы для решения этой проблемы, могу вас заверить, что мы несомненно прислушаемся к ним.

Возможно, предложения поступать не будут. Возможно, на вопрос, который стоит перед открытым и свободным обществом в период холодной и секретной войны, нет ответа. А в мирное время любые обсуждения этой темы, а также действия, которые следуют за ними, оказываются болезненными и не имеют прецедентов. Но мы говорим о мирном времени и об угрозе, которая не имела прецедентов.

II.

Беспрецедентный характер испытаний привёл к появлению второго обязательства, которое возлагается на всех нас. Наше обязательство — это информировать и предупреждать американцев, убедиться в том, что они располагают всей необходимой информацией и понимают опасности, перспективы, цели нашей программы и выбор, который им предстоит сделать.

Ни один президент не должен бояться общественного рассмотрения своей программы. При таком рассмотрении приходит понимание, из понимания приходит поддержка либо оппозиция. И оба результата важны. Я не прошу ваши газеты поддерживать администрацию, но я прошу вашей помощи в важнейшем деле информирования и предупреждения американцев. И я полностью уверен в преданности и участии наших граждан всякий раз, когда они располагают всей информацией.

Я не только не смог прекратить споры среди ваших читателей, но напротив, я приветствую их! Эта администрация намерена быть непредвзятой по поводу своих ошибок, ибо однажды один мудрец сказал: «неточность не становится ошибкой, пока вы не отказались исправить её». Мы будем нести полную ответственность за наши ошибки, и мы ожидаем, что вы укажете на те, которые мы упустим из виду.

Без дебатов, без критики никакая администрация или страна не сможет преуспеть, и никакая республика не сможет выжить. Именно поэтому законодатель Солон в Афинах издал декрет о том, что уклонение любого гражданина от дебатов приравнивается к преступлению. Вот почему наша пресса была защищена Первой Поправкой Конституции. Это единственный бизнес в Америке, специально защищённый Конституцией. Защищённый прежде всего не для того, чтобы развлекать и веселить, не для того, чтобы уделять особое внимание тривиальности и сантиментам, не для того, чтобы «продавать публике то, что она хочет», но для того, чтобы информировать, пробуждать, свидетельствовать, формулировать наши угрозы и наши возможности, указывать на наш кризис и на наш выбор, вести, формировать и иногда возмущать общественное мнение.

Это означает больший охват и анализ международных новостей. Это больше не где-то далеко и за границей, а близко, здесь. Это означает больше внимания к улучшению понимания новостей, так же, как и к улучшению их передачи. И, наконец, это значит, что правительство на всех уровнях должно выполнить все обязательства для того, чтобы предоставить вам самую полную информацию, невзирая на узкие рамки национальной безопасности.

III.

В начале XVII века Фрэнсис Бэкон назвал три недавних изобретения, благодаря которым изменился мир: компас, порох и печатный станок. Сегодня международные отношения, в основе которых лежало появление компаса, способствуют тому, что мы стали космополитами. То, на что мы надеемся или что угрожает одному из нас, становится общей проблемой. Когда одни пытаются объединиться, развитие технологии использования пороха предупреждает человечество о страшных последствиях в случае неудачи.

Всё это зависит от печатной машинки — писателя дел человеческих, хранителя его совести, носителя его новостей, от неё мы ждём силы и помощи, уверенные, что с вашей помощью человек станет тем, кем он рождён быть — свободным и независимым.

Масонство[править]

В начало страницы

Ссылки[править]

В начало страницы